cooltext176816897396724

Хранить общее прошлое, чтобы иметь будущее…

В ПОСЛЕДНИЕ 20-25 ЛЕТ ТО ЗАТУХАЮТ, ТО ВОЗОБНОВЛЯЮТСЯ СПОРЫ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ГРАНИЦАХ МЕЖДУ ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ И РЕСПУБЛИКОЙ ИНГУШЕТИЯ.

Но беда в том, что решение этой «проблемы» чревато распадом целостности исторического наследия нахов, который не остановится простым размежеванием границ: процесс распада доведет нас до атомизации, когда каждый будет сам за себя.

Мы должны иметь представление о том, в силу каких причин сложились существующие отношения между элитами республик, кто персонально выступил в роли модератора такого поворота.

Последнее очень важно, так как речь идет о людях, умышленно провоцирующих накопление критической массы, которая в конечном итоге должна придать процессу раскола между чеченцами и ингушами, по их замыслам, необратимый характер.

Наивно думать, что при таком информационном фоне, который сопровождает саму постановку вопроса нашего административного разделения (даже не само разделение!), мы удержим ситуацию в рамках нахских традиций.

Проблема не в административной границе, ко- торая должна закрепить разделение двух республик. Чеченцы никогда не выступали против создания ингушами собственной республики.

Более того, в самом начале 1990-х годов, когда решался этот вопрос, чеченцы выступили практически с ультиматумом в адрес союзного центра, поддержав принятие парламентом Чечено-Ингушетии декларации, в которой ясно было заявлено, что Чечено-Ингушская Республика не подпишет союзный договор, пока не будет решена проблема Пригородного района.

С момента возникновения движения за отделение Ингушетии было очевидно, что процесс искусственный, так как этнической самоидентификации ингушей если что и угрожало, то только не чеченцы. Не случайно также, что «Комитет по восстановлению ингушской автономии» возник в момент радикального изменения баланса сил внутри чечено-ингушской партийно-советской элиты.

На рубеже 80-90-х годов прошлого века чеченская партийно-советская элита вытеснила русскоязычную элиту с ведущих позиций. В этой ситуации ингушская партийная бюрократия, долгое время блокировавшаяся с русскоязычной частью республиканской элиты, увидела реальную угрозу своим интересам.

Тогда и был срочно реанимирован проект восстановления ингушской автономии, что автоматически гарантировало место национальной элиты ингушскому «партийно-хозяйственному активу», оказавшемуся не у дел в Грозном.

А чтобы мобилизовать массу ингушско- го населения, было вброшено сразу два информационных вируса: первый – угроза ассимиляции со стороны чеченцев (о чем И. Базоркин прямо писал в своем личном послании Д. Дудаеву);

второй – актуализирован территориальный вопрос в расширенном варианте, когда к проблеме Пригородного района были «пристегнуты» претензии на большую часть Сунженского и Малгобекского районов. В едином для двух народов духовном наследии отдельные представители ингушских правящих кругов и интеллигенции видят угрозу нового государственного объединения.

Чтобы навсегда устранить эту угрозу, по их мнению, нужно разделить духовно два народа. Этим заняты абадиевы, кодзоевы и другие «акробаты пера».

Но любая односторонняя попытка «приватизировать» наше общее духовное наследие, искусственно отделив «ингушский эздел» от чеченского «оьздангалла», обернется разрушением духовного наследия общих предков.

Таким образом на словах защищая самобытность ингушского народа, некоторые деятели ингушской элиты подрывают ту самую духовную основу, на которой базируется и ингушская национальная идентичность.

Разделение Чечено-Ингушской Республики было проведено нигде не зарегистрированной общественной организацией – Общенациональным конгрессом чеченского народа (ОКЧН) во главе с Д. Дудаевым вкупе с не менее самозваным съездом народных депутатов Ингушетии всех уровней, который организовал И. Кодзоев.

Стоит заметить, что последний действовал в пику оргкомитету по восстановлению автономии Ингушетии, который обладал не большей легитимностью, чем движение «Нийсхо», возглавляемое И. Кодзоевым.

Совершенно очевидно, что разделение Чечено-Ингушской Республики произошло в условиях острой внутренней борьбы за власть как в Чечне, так и в Ингушетии. Более того, само разделение двух братских народов послужило инструментом в банальной схватке за власть.

Разница ситуации на сегодняшний день заключается в следующем: в Чечне осознали, насколько опасно привлечение внешнего фактора для разрешения наших проблем, что все вопросы во взаимоотношениях между Чеченской Республикой и Республикой Ингушетия нужно решать путем прямого диалога, а федеральный центр должен оставаться арбитром и гарантом выполнения чечено-ингушских договоренностей.

Но некоторые «деятели» братской Ингушетии до сих пор не оставляют попыток привлечь не только федеральный центр, но и любую внешнюю силу, включая независимую Грузию, для разрешения «проблем» с Чеченской Республикой.

Однако мобилизовать ингушский народ в поддержку такой, с позволения сказать, «политики» в отношении близкородственных чеченцев возможно, только разрушив духовное единство двух народов. Частью ингушских «историков» чеченцы объявлены сбродом из разных народов, собравшихся на этой территории вокруг ингушских маргиналов, изгнанных якобы из ингушского общества за утрату «эздел».

Таким образом подаётся мысль, что чеченцы не представляют этнокультурного явления и, следовательно, не имеют права на национальную государственность.

Элементарная логика подсказывает, что на самом деле проблема кроется не в территориальном разграничении двух республик, а в историческом и духовном наследии предков, без которого нет будущего ни у чеченской, ни ингушской наций, а значит их государственных образований.

Даже «уступив» абадиевым все земли до Сулака, чеченцы не оградят себя от дальнейшей агрессии в отношении своего исторического прошлого. Чтобы присвоить наше общее историческое и духовное наследие этим «историкам» нужно уничтожить чеченцев как самобытный этнос.

Это очень опасная игра. Попытка разыграть карту Пригородного района уже привела к тому, что Ингушетия практически утратила возможность в ближайшей исторической перспективе вернуть под свою юрисдикцию эту территорию.

Проблема Сунженского и Малгобекского районов систематически обостряет отношения между Чеченской Республикой и Республикой Ингушетия. До сих пор ситуация не вышла из под контроля в силу одного единственного фактора – старшего поколения чеченцев и ингушей, являющегося носителем нашего общего исторического, духовного, культурного наследия.

Благодаря этому поколению, чье мировоззрение не на словах, а на деле базируется на том самом эзделе. Но нельзя забывать, что поколения, идущие за нами, которые через 10-20 лет станут доминирующей частью обоих наших народов, имеют во многом иные моральные установки. Нам могут возразить, что далеко не вся молодежь настроена столь агрессивно. Но это слабое утешение, потому что тревожные симптомы налицо.

Продолжается умышленное навязывание молодому поколению стереотипов поведения, чуждого нашим национальным правилам. Тем самым разрушается национальное самосознание, что облегчает манипулирова- ние молодыми людьми.

Именно это было причиной того, что в Чечне появились так называемые ваххабиты, объективно сыгравшие роль первых могильщиков идеи независимости че- ченского народа. Сегодня они делают то же самое в отношении ингушского народа, что также разрушает единую для чеченцев и ингушей цивилизационную базу.

Итак, первый фактор, способствовавший трагедиям чеченцев и ингушей – криминальные, по сути дела, психологические установки, получившие широкое распространение как в чеченском, так и в ингушском обществах. Второй фактор – глобализация и её влияние.

Молодежь оказалась под колоссальным идеологическим и культурным давлением, выдержать которое без опоры на националь- ные традиции она не сможет.

Третий фактор – салафизм, претендующий на роль универсальной доктрины, стоящей над национальными особенностями. Единственной универсальной защитой для нас является то, что делает нас чеченцами – понятие нохчалла, которое вбирает в себя все духовно-нравственные установки, традиционные для нашего этноса.

Именно нохчалла делает нас единым целым, особенным этнокультурным явлением. Именно традиция нохчалла одинаково значима для всех тукхумов и тайпов – последователей обоих распространенных в Чечне тарика- тов и всех вирдов.

Именно нохчалла есть матрица нашей национальной идентичности. Утратив стержень своей духовности, чеченская нация, в силу наработанных форм сохранения исторической памяти, может продер- жаться по инерции как этнокультурное явление еще несколько поколений.

А вот наши ингушские братья должны осознать, что пытаясь лишить чеченцев исторического прошлого и духовных корней, абадиевы больше вреда наносят ингушскому народу.

Они усиленно пытаются создать критическую массу не только для окончательного раскола между чеченцами и ингушами, но и перехода наших, слава Аллаху, пока еще устойчивых отношений в открыто враждебные. Каждая книга абадиевых, каждая их статья написана языком отравы.

В завершение еще раз скажем о самом главном – административные границы Чеченской Республики не являются для нас нравственной и духовной категориями. Высшей ценностью для нас является духовное единство нашего народа и братские связи с ингушским народом. Именно поэтому мы категорически не приемлем все, что подрывает наше историческое прошлое и духовное наследие.

Надирсолт ЭЛЬСУНКАЕВ директор центра гуманитарных исследований

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *