line

НАМ ПРИДЕТСЯ НАВЕРСТЫВАТЬ УПУЩЕННОЕ

2016-05-24_21-30-58Юсупов Усман – писатель, переводчик, журналист, член союза писателей РФ и союза журналистов России. перевел на русский язык несколько произведений народного писателя Чечено-Ингушетии Абузара Айдамирова (роман «буря», повесть «Калужский пленник», рассказы). автор романа- трилогии «Къоман тептар», первая часть которой стала лауреатом премии «Золотой орел» в номинации «Книга года» (Москва, 2009г.).


Величайшая трагедия, которая только может случить- ся с нацией, уже стучится в нашу дверь. Несмотря на все наши стенания; несмотря на все меры, которые мы вроде бы предпринимаем; несмотря на дифирамбы, которые ему поем. И, кажется, я понимаю, почему мы эти дифирамбы поем, поче- му вот уже долгие годы говорим о своем языке в превосходных степенях. Да, кажется, пони- маю… Мы просто прощаемся с ним… хороним его… О мертвых ведь «либо хорошо, либо ничего»…

Конечно, без сохранения своего языка мы не сохраним себя как нацию. Этот аргумент наши ученые и чиновники повторяют как заклинание, то ли нас пугая, то ли себя взбадривая. А может для того только, чтобы хоть что-то сказать народу, ожидающему от интеллигенции и чиновников от образования мудрых советов и не менее мудрых решений. Ни того, ни другого, к сожалению, пока нет и, судя по всему, вряд ли стоит ожидать.

Мне много приходится общаться с молодежью и родителями. При каждой встрече возникает вопрос о языке. Это и понятно – проблема действительно кричащая, и беспокоит она многих. Но молодежь при- водит и свои контраргументы. Если чеченский язык не помогает жить и устраиваться на работу; если он не помогает зарабатывать на хлеб; если за пределами нашей крошечной республики он вообще не функционирует, а искать работу и мало-мальски приличный за- работок приходится именно вне республики; если за приличным образованием тоже приходится выезжать в регионы России, потому что дипломы местных ВУЗов котируются разве что в сельских школах; если в обществе и в семьях почти все говорят на русском, а разговаривающего на чистом чеченском языке уже перестают понимать; если и еще десять раз если, то стоит ли тратить время и силы на изучение такой ненужной вещи, как чеченский язык? Что же касается сохранения нашей нации вообще, так и по этому поводу у них свои мысли.

И главная здесь заключается в том, что ни- кто из них, по большому счету, не верит в то, что чеченцы как этническая единица сохранятся, потому что мы оказались совершенно неподготовленным противостоять вызовам ХХI века. И потому еще, что мало-мальски обеспеченный чеченец готовит из своего отпрыска космолита, полагая, что именно таким людям удобнее будет жить в этом внезапно «сузившимся» мире. А если удачливые в материальном отношении чеченцы отрывают свои чада от национальных кор- ней, значит это и есть правильный путь, им, как говорится, видней. По крайней мере, они, сумевшие нажить хоть какие- то богатства, понимают в этой жизни больше, чем несчастный учитель чеченского языка, еле сводящий концы с концами, но продолжающий агитировать в пользу чеченского языка. Хотя понятно, что делает он это скорее «по долгу службы», нежели с осознанным убеждением.

Вот такое вот восприятие темы…

Такое положение дел наталкивает на определенные мысли. В самом деле, трудно убедить человека хранить и беречь то, что, по его мнению, ему никак не может пригодиться в жизни. Ведь даже определенные органы тела, которыми человек в процессе эволюции перестал пользоваться, вовсе отмирают или же сохраняются на его теле ненужным рудиментом, который не только не способствует нормальному функционированию всего организма, но в иных ситуациях даже мешает этому. И разве мы вправе осуждать человека, избавляющегося от подобного рода отживших свой век органов. Ведь вырезаем же мы без капли жалости аппендикс, пока он не устроил нам трагический «сюрприз».

А между тем от ученых и интеллигенции ждут не обще- известных и уже набивших оскомину фраз и чужих мыслей о значении языка, не пространных рассуждений о древности и величии чеченского языка, а конкретных аргументов, доказывающих необходимость сохранения и развития это- го самого языка даже ценой каких-то, может и немалых, материальных жертв. И пока эти аргументы не будут озвучены, пока на ясных и убедительных примерах не будет показана не только духовная, но и материальная польза, которую при- носит язык, основная масса его носителей, особенно молодежь, не повернутся к чеченскому языку и, в конце концов, откажутся от него вовсе.

Над этой проблемой я и предлагаю подумать мыслящей части нашего общества, ну и, конечно, выскажу некоторые свои соображения…

Жизнь не стоит на месте. Пока мы, в силу объективных и, без сомненья, субъективных тоже причин топчемся на месте, с упорной периодичностью воз- вращаясь к исходной позиции, многие большие и малые народы продвинулись далеко вперед. И чтобы не остаться где-нибудь на задворках, нам придется наверстывать упущенное, каких бы усилий это ни стоило.

А упущенного очень и очень много. Мы теряем трудовые традиции, складывавшиеся на протяжении долгих веков; мы растранжириваем богатейший опыт предков по социальному и политическому устройству общества, который с древнейших времен берег наш народ от чуждых идеологий и позволял ему сохранять свою этническую идентичность; мы так и не раз- работали свою идеологию, при- званную стать духовным щитом нации; мы не озвучили национальную идею, устремленную в будущее, с которой мы смогли бы влиться в общечеловеческую семью наций и народов, не рискуя быть отвергнутыми этим сообществом. Живя в одном из самых благодатных уголков земли, не производим продукции для удовлетворения наших собственных потребностей. Даже овощей и фруктов. О вывозе излишков и говорить нечего.

Наоборот, мы ввозим все: от зерна до лука, от яблок до орехов. Стоит кому- то опустить два шлагбаума на западном и восточном въездах в республику, и через какую- нибудь неделю в наших городах и аулах появится дефицит продуктов. У нас выросло несколько поколений, убежденных, что единственным орудием труда является ружье, а единственным правом – погоны. Мы безвозвратно потеряли эти поколения соплеменников. Лихолетье так выдрессировало этих людей, что вернуть их к нормальной хозяйственной жизни вряд ли кому уже по силам.

А теперь, вдобавок ко всему, мы рискуем потерять всякие права и на эту самую землю. Землю, на которой тысячелетиями жили наши с вами предки, которая впитала их пот и кровь, которая прирастала их благородными телами. Мы сами отдаем эти права тем, кому они не принадлежали никогда.

Людей на земле с каждым годом становится все больше и больше. Нас уже около 8 миллиардов, и число это продолжает увеличиваться. Между тем земель, пригодных для нормальной жизни, становится меньше. Поднимается уровень мирового океана, который в скором времени поглотит в своей пучине огромные территории суши; расширяются песчаные пустыни, покрывающие собой не меньшие просторы. Наступает и, в конце концов, обязательно наступит момент, когда не только плодородных земель, но и просто суши станет ката- строфически не хватать. Голод, жажда и иные страшные беды, вызванные природными аномалиями и катаклизмами, человечество, надо полагать, ждут уже в не очень далеком будущем. Многие ученые такую перспективу давно уже прогнозировали. Не нужно большого ума, чтобы понять, что богатые и сильные державы уже присматривают себе благоприятные уголки земли, заодно разрабатывая схемы их присвоения. И ничего удивительного нет в том, что взоры иных из них обращены и в нашу сторону.

Конечно, я далек от мысли, что кто-то пойдет на чеченцев войной и сгонит нас с этой земли. Нет. Судя по всему, это не самый лучший в плане перспективы и не совсем подходящий для современных реалий способ. Хотя, как мы помним из недалекой истории, такие попытки тоже предпринимались. Еще в Х1Х веке дважды разрабатывался и готовился к осуществлению план по пере- селению чеченцев с их исконных земель. Оба раза планы эти срывались из-за неблагоприятной для империи между- народной обстановки. Царская администрация снова вернулась к этой коварной идее в начале ХХ века, но здесь помешала уже внутренняя напряженность в стране. Ну а о четвертой и удавшейся попытке на этот раз Советской власти мы все прекрасно знаем, а иные свидетели тех трагических событий, испытавшие на себе все ужасы депортации, живы до сих пор. Но, повторимся, в наше время вряд ли кто из мировых лидеров пойдет на такую рискованную авантюру. Это не методы ХХ1 века. Есть другие, хитрые, но не менее коварные способы воздействия на людей, давно уже испытанные в реальных условиях и доказавшие свою действенность и высокую эффективность. Судя по всему, такая психологическая обработка сознания чеченцев уже начата, и первые ее результаты мы уже начинаем ощущать.

О чем, собственно, речь…

В последние годы стали появляться публикации, а то и целые книги об истории того или иного чеченского тейпа. То ли по чьему-то наущению, то ли по собственной преступной наивности, многие авторы ста- ли причислять наши тейпы к тем или иным народам. Многих невежественных наших соплеменников такая сочиненная родословная вполне устраивает, лишь бы на самом верху этой пирамиды размещалась какая- нибудь героическая личность, оставившая яркий след в миро- вой истории. Конечно, намного проще привязать себя к чужой истории, нежели потеть над изучением своей собственной. Кто спорит? Но это признак не свободной и духовно самостоятельной нации, это при- знак безликой человеческой массы, терзаемой комплексом

собственной неполноценности. Неужели и мы, один из древнейших народов, в силу трагических обстоятельств лишенный (уверен, временно) своей писаной истории, с оборванной связью поколений, перестаем ощущать себя полноценной и самостоятельной нацией, со своей особенной и неповторимой духовностью?! Конечно, выходцев из других народов в чеченском обществе огромное количество, как, впрочем, и в любом другом обществе. Понятно, что многие из них по праву считают себя чеченцами. По большому счету, так оно и есть. Их предки жили здесь десятки, а то и сотни лет, говорят они на чеченском языке и считают его своим родным языком. Но когда целые тейпы, причем, крупнейшие тейпы, основа чеченского этноса, объявляются «пришлыми» людьми, которым эти земли в недавнем прошлом не принадлежали, становится ясна скрытая подоплека подобных инсинуаций. Значит, в скором времени нам следует ожидать целый вал

псевдонаучных статей и столь же лживых телепередач об «истинных хозяевах» этой земли, которые по чьей-то злой воле оказались отсюда изгнанными и которые не прочь были бы вернуться на свои «исконные земли». А чеченцам, коль скоро они сами признают себя потомками то ли кого-то из сподвижников пророка, то ли одного из восточных правите- лей, следовало бы убраться на свою «историческую родину». Нет никакого сомнения в том, что нас на самом деле вынудят это сделать, если мы и дальше столь же безалаберно, вернее будет сказать, с преступным безразличием будем относиться к своей истории и, особенно, своему языку.

То, что мы, как уже заметили выше, перестали говорить на своем языке, это еще только полбеды. Трагедия заключается в том, что мы разрываем связь чеченского языка с землей, на которой живем. Мало того, что мы не вернули старые, истинно чеченские названия населенным пунктам, не восстановили свои этнонимы, мы, наоборот, продолжаем терять кое-как еще сохранившиеся из них.

Многих из наших соотечественников смущает то, что не- которые аулы, расположенные в самом сердце чеченской земли, носят тюркские, ногайские, калмыцкие названия, хотя ни те, ни другие, ни третьи там не живут. Так же много у нас рек и урочищ, названия которых этимологически уходят в те же языки. Для некоторых нечистоплотных историков такое положение дел уже стало поводом оспорить историческую принадлежность данных территорий. Иначе говоря, пропагандистская интервенция, которая в недалеком будущем может перерасти в реальную, так называемую ползучую оккупацию, уже начата.

Как же защититься от этой напасти?

В первую очередь нам надо осознать, что у нас нет иных средств защиты, кроме родного языка. Именно он может стать тем паспортом, который неоспоримо докажет наше право на этот благодатный край.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *